- Мне известно, что господин Юсин генеральный директор коммерческой торговой фирмы, - заявил Николай Михайлович, прямо глядя в глаза Потапову.

- Да ладно вам, - снисходительно улыбнулся Потапов. - Вы хорошо знаете, что Михаил Юсин - вор в законе. Кличка Муссолини. И впрямь, посмотрите на него в профиль. Похож. Очень даже похож! Не делайте таких удивленных глаз, Николай свет Михайлович! Говорю же вам, мы все знаем. И если хотите, могу сообщить, где, кому и при каких обстоятельствах, при хорошем подпитии, вы изложили свои мысли по поводу господина Юсина...

- Не стоит, - помолчав, ответил Колесниченко.

- Правильно, не стоит. Да тут и удивляться нечему. В Грузии, к примеру, два генерала, тайные правители своего небольшого государства, воры в законе! Об этом только глупец не знает! И ничего, живут, правят. Возьмите Таджикистан... Этот... Как его? Главнокомандующий... Сафаров! Тоже вор в законе.

- Они, видимо, бывшие воры... - проговорил Колесниченко.

- Бывших воров в законе не бывает, - подал голос Миша Юсин. - Они или есть, или их нет. Это как печать. На всю жизнь.

В голосе Миши чувствовалась неподдельная гордость.

- А вы, господин Потапов? - спросил Николай Михайлович.

- Я, к сожалению, не имею чести принадлежать к столь высокому званию. Я, милый ты мой Николай Михайлович, женат, имею двух взрослых сыновей и дочку тринадцати лет. А женатым путь в подобное общество закрыт.

- Мы люди истинно свободные, - проговорил Миша. - Каста особая. Неприкосновенная.

- А все-таки? - настаивал Колесниченко, глядя на депутата.

- Вы хотите спросить, сидел ли я? Сидел. Два раза.

- А велик ли был срок?

- Велик. Десять и еще раз десять.

- Вы сидели двадцать лет?

- В общей сложности мне довелось пролежать на лагерных нарах четыре года три месяца и девять дней.